Архив материалов
На злобу дня
23.10.2015 10:32

Осень патриарха. Михалкову 70

Ладонь Румфорда была мозолистая, но не загрубевшая местами, как у человека, обреченного до конца дней своих заниматься одним видом труда. Эта ладонь была покрыта изумительно гладкой и ровной мозолью, образованной тысячью разных приятных занятий, — ладонь деятельного представителя праздного класса. Рукопожатие и улыбка Унистона Найлса Румфорда разрушили самомнение Константа так же быстро и умело, как рабочие после карнавала разбирают карусель.

Курт Воннегут, «Сирены Титана».

Не ищите тут «объективного рассказа» о жизни и творчестве Михалкова в его юбилей — пусть традиция завуалированно и интеллигентно обливать грязью известного человека останется либералам, бестолковым кинокритикам и хипстерам-энтузиастам, причастным к культуре лишь с помощью узких skinny-штанов и аккаунта в «Фейсбуке». Мы будем говорить о другом, но, кстати, не побоимся при случае прищемить Никите Сергеевичу хвост — поводов достаточно, — если это вообще в человеческих силах.

Давайте начнем с того, что Михалков — феноменальная личность. Талант, харизма, предприимчивость — это только часть его достоинств; а высокомерие, переходящее в хамство, манера держать себя как блатной сынок партийного босса (от которой он так и не избавился даже в на восьмом десятке) — лишь часть его недостатков. Справедливости ради заметим, что он никого не сбивал на Ferrari, хотя и никогда не стеснялся пользоваться своим «административным ресурсом».

И недостатки, и достоинства нашего великого актера, режиссера (это без иронии) и главного российского «барина» произрастают из одного корня — он вышел из рядов партийно-творческой элиты. Что это означает? Это вседозволенность и заведомая решенность всех жизненных проблем, над которыми простые люди бьются десятилетиями. Если бы Никита Сергеевич захотел бы стать авиаконструктором вместо служения Мельпомене, стал бы! Физиком-теоретиком — да Бога ради. Политиком или дипломатом — пожалуйста! «Сто путей, сто дорог для тебя открыты», — как пелось в известной кинопесне. И это все при том, что простой советский человек при выборе жизненного пути в большинстве случаев сталкивался с непреодолимым детерминизмом своей социалистической родины: школа — ПТУ — кирпичный завод; школа — институт — младший инженер. Правда, случались варианты вроде тюрьмы или ЛТП. Но всего этого маленький Никита не видел! Перед ним было 100 путей — пойдем по радуге, найдем горшок с золотом…

Такой низкий старт, как у Михалкова, тоже, кстати, не лишен опасностей. Лично я вышел из похожей среды, и мне, по идее, если бы сложились звезды, вполне могли светить схожие возможности — не угробься СССР в 1991 году. Потому-то я так просто об этом рассуждаю. Но мне довелось вдоволь насмотреться в детстве на партийных отпрысков. Они были сытые, расслабленные и ни на что не способные ребята. Слушали свои привезенные с Запада пластинки, за которые бы удавилась половина молодежи страны, а для них это было обыденностью. Жрали свои кремлевские заказы. Носили джинсы, как обычные брюки, при этом остальное население сдувало пылинки со своих Montana, надевая только на свидания и дискотеки.

Эти отпрыски ничего не умели и ничего не могли! Но Михалков, вышедший из этой же унылой «удовлетворенной желудочно» среды партийный гомункулов, все-таки смог!

И тем не менее его успех обусловлен не только талантом, но и положением в обществе. И ладно, и хорошо! Кому-то же должно везти в этой жизни. Но есть единственная вещь, на которую он не имеет права.

Происхождение Михалкова, предполагающее абсолютную тепличность условий, большой административный и материальный капитал, а также фору 1000% в любом деле, не дают ему право говорить от имени народа! А уж тем более выступать моральным ориентиром и чему-то кого-то учить.

Но все перечисленное мы слышим от Михалкова чуть ли не каждый день по центральным каналам! И это главный нонсенс, связанный с его личностью. Главная причина нелюбви и даже ненависти к нему.

Личность Никиты Сергеевича, я заметил, вызывает у многих российских мужчин, даже вполне реализованных, бодрых духом и телом, немедленный сильнейший приступ комплекса неполноценности, когда они видят «барина», скажем, по телевизору, что заставляет их говорить гадости и делать глупости. К тому же этот приступ осознания собственного ничтожества причудливо смешивается с ощущением творящейся несправедливости. Ведь им никогда не выпадал и никогда не выпадет шанс, который выпал Михалкову. А он их еще чему-то учит! Этот калейдоскоп переживаний дополняется сознанием того, что режиссер и актер ничем не заслужил происходящего с ним перманентного счастья. А ведь это правда — Никита Сергеевич ухватил синий хвост удачи с самого детства и с тех пор не выпускал. Это вызывает ярость! В самом деле, не Михалковым же единым! У нас есть еще и Тарковский, и Эйзенштейн… Повторяю, я видел такую реакцию не у ломом опоясанных закомплексованных малахольных чмо, которые способны только завидовать и сваливать свои проблемы на евреев и американцев, а у вполне талантливых реализованных мужиков.

Да, ему завидуют, но это не только зависть.   

Дело тут в том, что клан Михалковых всегда жил будто бы в другом измерении –– с другими порядками и укладом. В этом измерении дозволялось чуть больше, чем положено обычному советскому, ныне российскому, гражданину; и даже больше, чем партийным бонзам или нынешней приблатненной «элите». И я однажды чуть не попал в такое измерение.

Случилось это в раннюю перестройку. Я был подростком. Мне в руки попал журнал «Ридерз Дайджест» (тогда это издание еще не прославилось мошенническими схемами развода наших пенсионеров на деньги и ненужные подписки) — одно из немногих американских изданий, выходивших в СССР на русском языке. На станицах этого странного журнала я нашел статью про клан Михалковых. Там так и говорилось — «клан». Был вроде год 1985-й. Советский Союз находился в последнем приступе своего могущества, которое потом уничтожил Горбачев. Времена, конечно, уже либеральные, но государственный гнет и идеологическая машина никуда не делись. Все, как всегда, — в столовую строем ходили. И вот, я читаю рассказ на несколько разворотов про совершенно нормальных дореволюционных помещиков, которые, оказывается, даже не МихалкОвы, а МихАлковы — по-старому. У них есть огромный дом, прислуга, чуть ли не конюшня. Но дело даже не в поражающих воображение матценностях, а в покойной совершенно несоветской расслабленности обитателей этого дома. Я не помню, у кого конкретно из «клана» там брали интервью, но говорили домочадцы «дворянского гнезда» так, как будто проживают в 1885 году в царской России, а не 100 лет спустя в СССР. Это было что-то нереальное и невозможное. За это революционные матросы вполне могли поднять их на штыки. Но матросы куда-то делись. Они, очевидно, были в моем измерении, в котором пребывали все советские люди. А герои репортажа были в каком-то другом — не советском. И я тогда ясно понял то, что потом прочитал у Оруэлла: «все животные равны, но некоторые равнее».      

Я никогда не был поклонником советской власти, хотя и врагом настоящим не был. Но в пионеры приняли в последнюю очередь за «диссидентство». И все же жизнь вокруг была пропитана идеологией, которая не могла на мне не сказаться. Короче, я был обычным советским ребенком, который вдруг узнает, что сама суть системы — лжива и поддельна. Я допускаю, что целью статьи имелось показать западному миру «цивилизованный фасад» Советской России. Мы тогда начинали заигрывать с Западом. И все же этот материал был совершено вопиющим. Именно тогда я начал понимать, что Советская власть долго не продержится. Ну не могут существовать в одном обществе красные пролетарии и откровенное помещичье барьё, даже в разных измерениях. 

После падения СССР Никита Сергеевич проявился как общественный деятель на полную мощность, разумеется, не изменив своим привычкам.

Михалков в медиа пространстве (и это ему вряд ли польстит) — предтеча Тимати, Джастина Бибера и Тины Канделаки. Эти выскочки уже который год без мыла пенетрируют бедные мозги «пипла» своими искрящимися имиджами. Возможно, суть феномена в том, что барьё, одновременно со стремлением огородится от черни, испытывает жгучее желание нравится народу, быть на слуху. И тут не только потребность, но и коммерческая необходимость. Оказывается, узкой «прослойки» недостаточно, нужно еще получить одобрение этой странной изменчивой субстанции — народа. Приходится прыгать и корчить рожи — не позавидуешь.

И тут мы наблюдаем еще один интересный момент. Ведь, кого не спроси, никому не нравятся ни Тимати, ни Канделаки, ни Михалков, но они не сходят с газетных страниц. Так что это еще вопрос, кто у кого находится в заложниках: они у общества, потому что без народных денег им не жить; или народ у них — потому что их несимпатичные образы с предельной назойливостью вдалбливаются людям в сознание.

Если первый вариант правильный, то Канделаки за попытку изуродовать имидж автомата Калашникова (правда, к счастью, безуспешную) мне ничуточку не жаль; а если подходит второй вариант то Михалков, как ни крути, наше культурное достояние — мог бы меньше пыжиться. Его имя и так вписано золотыми буквами историю кино, и он не перестанет быть великим актером и режиссером, даже если примет сторону (возьмем самый фантастический сценарий) украинских сепаратистов, как Макар.

И, тем не менее, мы чуть ли не каждый день видим его на экране в прайм-тайм. Почему? Потому что Никита Сергеевич, несмотря на то, что ему «насрать» на чужое мнение, как он неоднократно говорил, все-таки к этому мнению прислушивается и обижается. Отсюда произрастают все эти его «бесогоны». Цель их — дать отпор, а заодно огородиться от черни.  Патриотизм Михалкова и сопутствующие ему телепередачи, высказывания, интервью, проекты представляется мне не более чем способом показать народу его место. Способом отгородить быдло от знати — прямо как нас учили в советской школе, когда рассказывали о химере религии и произволе помещиков. Быдло мешает знати работать и наслаждаться жизнью, ему надо придумать благовидное занятие, чтобы оно варилось в собственном соку и просто покупало билеты в кино! Загнать «массы» под «благое иго» безумной идеологии позапрошлого века, где православие путают с квасным патриотизмом, а долг перед обществом — с рабством, под гнет помещиков и прочих «смотрящих», важно лишь для одного: создать привилегированное огороженное пространство для себя любимого, где эти же правила, которые предлагаются народу, работать не будут! Собственно, в отношении Никиты Сергеевича никогда и не работали никакие правила, общепринятые для всех.

Михалков никогда не стеснялся подчеркивать свое исключительное, точнее исключительнейшее, положение в обществе. Со сталинских времен и поныне не изменилось только одно –– правило, относящееся к этому клану: при любой власти, при любой политической погоде, Михалковы — все до единого — в полном порядке!

Михалков сейчас в таком положении, что ему не грозит опала ни при каких обстоятельствах, его статус недосягаем. Его «Ваше превосходительство», обращенное к Путину, некоторые восприняли как иронию, мол, режиссер таким образом показал, кто тут настоящее «превосходительство» (тем более, после его высказанных президентских амбиций). Это, конечно, все глупости. А было это, на самом деле, своеобразным амикошонством от обратного — я типа настолько близок к власти, что даже стараюсь приуменьшить эту близость, хотя бы на словах. Это что-то из репертуара кардинала Ришелье, который на приеме у короля был смиренным и кротким агнцем, а за его спиной крутил свои дела, как хотел. 

На Западе существует меткий мем Attention whore, который на русский язык переводится коряво и нецензурно. Перевести это можно так: «человек, требующий к себе постоянного внимания». Такое явление мы видим на медиасервисах типа YouTube каждый день. Так вот, чтобы не тушеваться перед могучей личностью Михалкова, не впадать в приступы самоуничижения, нужно только и всего понять, что мы — «холопы» — нужны ему гораздо больше, чем он нам! Тем более на фоне его последних неудач в кинематографе. Лучше быть «холопом», чем whore…

***

Я желаю Никите Сергеевичу Михалкову долгих лет жизни и еще многих прекрасных картин. Правда, уверен, что ему никогда не поставят памятник. Памятнику он уже себе воздвиг — нерукотворный. Это памятник состоит из зависти и ненависти (даже среди патриотического крыла общества). Другой вопрос, что Никита Сергеевич одним только своим существованием обнажает огромный комплекс неполноценности нашего народа, который берет свое начало из долгих и глубоких традиций российского государственного рабства. А вот не фига завидовать! Занимайтесь собой!

Когда наш народ будет спокойно относиться к подобным героям, перестанет превозносить их до небес за «харизму», а станет спокойно и здраво ценить их за по-настоящему хорошие фильмы, музыку, картины — это станет явным признаком оздоровления общества, до которого, учитывая нашу полуфеодальную классовую систему, к сожалению, еще далеко.  

В Михалкове соединились деловая хватка и творческие способности. Как у японских поэтов-чиновников, которые через час после подписания приказа о выдаче самураям стольких-то коку риса на год, а также подписав пару смертных приговоров, садились писать танку про бабочку, виднеющуюся сквозь паутину. Коммерция, искусство и чиновничество уживаются в личности Михалкова. Правда, иногда искусство отступает — оно ведь тонкое искусство-то — перед двумя остальными сущностями, и тогда –– нате вам «Утомленные солнцем 2»… 

Вот на этом я бы и хотел закончить этот юбилейный текст. Про то, что «Михалков уже не тот» (или не торт), про то, что «раньше он лучше снимал», про его успехи в таких фильмах, как «Свой среди чужих…» и «Жестокий романс» вы и так знаете. Конечно, по своему обыкновению я хотел бы контрапунктом внести некую трагическую нотку в этот рассказ, но не получается. Михалков счастлив. Он танцует, как индуистский бог Шива, попирающий в танце ногами уродца, и ни о чем не заботиться. Если мы будем по его поводу так сильно переживать, то, скорее, это выдаст наши недостатки и темные стороны, чем его. Последние его неудачи никого не должны вводить в заблуждение. Он настоящий мастер, поэтому, когда разомкнет в себе порочную сцепку получиновника с полурежиссером и займется прямым своим делом, то, будьте уверены, мы еще увидим михалковские шедевры. Когда это произойдет? Никто не знает. Когда сам маэстро захочет. Но ему пока «насрать».

Михаил Сарафанов

 
 
 
comments powered by HyperComments
 

E-mail рассылка

Подпишитесь на E-mail рассылку от "Колокола России"